понеділок, 5 червня 2017 р.

Кровавое воскресенье

Кровавое воскресенье

Российская история полна парадоксов. Например, российское самодержавие уничтожила не февральская революция, и уж, конечно, не октябрьская. Российское самодержавие уничтожило само себя 9 января (22 января по н.ст.) 1905 года, когда царь-батюшка в глазах своего народа превратился в «царя-зверя».
А еще один из парадоксов состоит в том, что накануне революции 1905 года оплотом либерализма в России было полицейское ведомство. Можно объяснить этот факт тем, что полиция находилась ближе к народу, ежедневно соприкасаясь с ним, и лучше других знала его настроения. Может быть, повлиял и личностный фактор. Но, так или иначе, факт остается фактом. Период, когда МВД возглавлял Святополк-Мирский, называли «весной русской жизни», а само его ведомство - «министерством приятных улыбок». Московский обер-полицмейстер Д.Ф. Трепов даже демонстративно подал в отставку, заявив, что не разделяет либеральных взглядов министра внутренних дел.
Священник Гапон с петербургским градоначальником И.А. Фуллоном. 1905 год
 
Любопытно, что беды и чаяния пролетариата больше других также волновали полицию. Фактически профсоюзное движение в России началось в 1902 году с создания начальником Особого отдела Департамента полиции Сергеем Зубатовым подконтрольных полиции рабочих союзов. Одним из его помощников в этом процессе стал популярный в рабочей среде священник Георгий Гапон. После отставки Зубатова в 1903 году Гапон возглавил крупнейшую легальную рабочую организацию страны – «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга». А еще один парадокс российской истории заключается в том, что трагические события в ней случаются прямо как в известном стишке «Гвоздь и подкова»: «Враг вступает в город, пленных не щадя, оттого, что в кузнице не было гвоздя».

Можно сказать, что падение самодержавия в России обусловило увольнение мастером деревообделочной мастерской вагонного цеха Путиловского завода А. Тетявкиным четырех рабочих: Сергунина, Субботина, Уколова и Федорова. Говорят, что причиной тому стало то, что эти четверо состояли членами «Собрания русских фабрично-заводских рабочих», тогда как мастер Тетявкин враждебно относился к данной организации.
На самом же деле все было не так однозначно. В докладной записке министру директор Департамента полиции Лопухин писал: «… из числа поименованных четырех рабочих уволен из завода был только Сергунин за неумелую работу, из остальных же Субботин сам перестал посещать завод, Уколов только еще был предназначен к увольнению, но после данной им подписки оставлен на заводе, об увольнении же Федорова не было и речи».
27 декабря 1904 года собрание потребовало от руководства Путиловского завода восстановить на работе уволенных рабочих и уволить мастера Тетявкина. Это не возымело действия. Тогда все 12 тысяч рабочих крупнейшего завода Петербурга 3 января 1905 года начали забастовку. Вышедший к рабочим директор Смирнов заявил, что считает их требования незаконными и пообещал всех уволить, если они не вернутся на рабочие места. Забастовка перекинулась на другие предприятия Санкт-Петербурга, и число бастующих к 8 января выросло до 150 тысяч человек. К требованию о восстановлении уволенных стали добавляться и экономические, в частности о 8-часовом рабочем дне, об оплате сверхурочной работы и повышению зарплаты. При этом, необходимо отметить, что никаких политических лозунгов «Собрание русских фабрично-заводских рабочих» не выдвигало. И во многом благодаря влиянию Григория Гапона, который как настоящий профсоюзный лидер, старался лавировать между властью и рабочими.
2 января на собрании фабрично-заводских рабочих члены социал-демократической организации Мендель Перцев Явич и брат его, Израиль, попытались разбросать политические прокламации, но были изгнаны из зала, а на другом собрании агитатор из партии социалистов-революционеров был рабочими даже бит.
Однако владельцы заводов на уступки рабочим не шли. И тут среди пролетариев все сильнее стала муссироваться идея о том, что надобно обращаться не к заводчикам, не к чиновникам, а к батюшке-царю. Эта идея имела древние исторические корни и имела своим прообразом «мирские» челобитные XVII века. Надежа на справедливого царя-заступника была сильна в простом народе. Любопытно, что в рабочей среде мысль о петиции зародил никто иной, как Гапон. Но позже он отказался от этой идеи и даже стал ее противником. Однако переломить общественное мнение уже не сумел и тогда решил возглавить процесс.
Подготовить петицию было поручено социал-демократам, поднаторевшим в составлении прокламаций, но ее содержание не устроило Григория Гапона и тогда он написал ее сам. И сделал это талантливо. С одной стороны, она была выдержана в духе верноподданной просьбы, обращенной к царю, а с другой содержала в себе революционные программные требования. Современники даже называли ее «Русской народной хартией вольности». А заканчивалась она весьма эмоционально: «Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе… Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу, — мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше идти и незачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу… Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы, мы охотно приносим ее».
Вечером 8 января министр внутренних дел Святополк-Мирский и директор Департамента полиции Лопухин отправились в Царское Село к пребывавшему там с семьей Николаю II, доложили ему о готовящемся шествии рабочих и их требованиях. Позже на них посыпались обвинения, что плохо доложили. Но не покидает ощущение, что государю-императору главное было личное спокойствие, чему способствовали тишина и уют загородной резиденции. А чтобы как-то там пролетариям было неповадно нарушать его покой, власть в столице была передана из рук гражданской в руки военной администрации, которую фактически возглавлял главнокомандующий Петербургским военным округом и войсками гвардии великий князь Владимир Александрович, известный своими реакционными взглядами и крутым нравом. В столицу поспешно были введены роты лейб-гвардии Гренадерского, Преображенского, Финляндского, Семеновского, Егерского полков и другие части.
Кровавое воскресенье
«Поп Гапон» остался в истории олицетворением провокатора. А между тем этот человек был яркой неординарной личностью, настоящим народным трибуном. Современным политическим лидерам России редко удается собрать на митинг несколько тысяч человек. Григорий Гапон сумел организовать 140 тысяч человек, несколькими колоннами из разных мест двинувшихся к Дворцовой площади, чтобы вручить петицию царю-батюшке. Шествию был придан характер крестного хода. Рабочие шли с женами и детьми, несли хоругви, кресты и иконы. Во главе одной колонн шел Гапон, держа перед собой крест. Возле Нарвских триумфальных ворот процессии преградили путь солдаты. Причем, увидев солдат с винтовками наизготовку Гапон сказал: «Если по нам выстрелят, у нас нет больше царя». Сначала кавалерия попыталась рассеять толпу, но когда это не дало эффекта, пехотинцы Иркутского полка произвели пять залпов по людям. Первые ряды повалились на землю, задние обратились в бегство. Гапон был уведен с площади эсером Рутенбергом и спрятан на квартире Максима Горького.
Залпами у Троицкого моста была встречена и другая колонна рабочих. А вдогонку убегающим был послан отряд улан, которые рубили шашками и топтали конями всех, кто не успел спрятаться.
Третья колонна была остановлена на Каменноостровском проспекте. Здесь, правда, обошлось без стрельбы, но отнюдь не без жертв. Кавалерия трижды прорезала толпу взад и вперед, рубя и сшибая людей.
Четвертая колонна была атакована казаками у Академии художеств. Казаки рубили людей шашками, стегали нагайками и топтали лошадьми. Художник Серов наблюдал за происходящим из окон Академии. Позже он рассказывал: «…сдержанная, величественная, безоружная толпа, идущая навстречу кавалерийским атакам и ружейному прицелу - зрелище ужасное». И под впечатлением от увиденного нарисовал картину под названием «Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава?».
Серов.«Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава?»
К полудню нескольким тысячам рабочих удалось пробраться в обход пикетов до Дворцовой площади. Толпу попыталась рассеять конница, но люди взялись за руки и стойко держались на месте. Тогда рота Преображенского полка произвела по народу два залпа. Люди не выдержали и побежали, преследуемые казаками.
Данные о жертвах «Кровавого воскресенья» рознятся. По официальным данным 9 января погибли 130 и были ранены 299 человек. По неофициальным – число убитых и раненых было в несколько раз больше. Вместе с рабочими погибли и двое полицейских - Жолткевич и Шорников, которые сопровождали одну из процессий для поддержания порядка.
Но это были отнюдь не последние жертвы. «Кровавое воскресенье» вызвало мощнейший всплеск революционной активности масс. И хотя разразившаяся в 1905 году революция была жестоко подавлена, на борьбу с самодержавием поднимались все новые и новые люди.

Печальные итоги

Царю-батюшке было достаточно помахать народу ручкой с балкона Зимнего дворца. Или хотя бы из Царского села послать чиновника взять у рабочих петицию. Монархисты и по сей день оправдывают его, говоря о том как о переживал о случившемся и даже выделил для семей пострадавших аж 50 тысяч рублей. С учетом того, что личный ежегодный доход государя составлял около 20 млн. рублей – щедрость ну просто неимоверная.
С высоты нынешних лет жестокий расстрел процессии рабочих выглядит историческим парадоксом. Девять месяцев спустя, 17 октября 1905 года, император Николай II подписал Манифест, который даровал жителям России политические свободы, изложенные в петиции Гапона. Великий князь Владимир Александрович, который по сути дела руководил кровопролитием, говорил, что не желал повторения в России французской революции, но невольно содействовал обратному -- ведь и свержению и казни Людовика XVI тоже предшествовал расстрел французских рабочих в апреле 1789 года.