понеділок, 20 лютого 2017 р.

Дядя экс-генпрокурора Пискуна: "Беркут" шаг за шагом методично всех убивал: стрелял–перезаряжал, стрелял–перезаряжал, будто сафари на людей устроили

Дядя экс-генпрокурора Пискуна: "Беркут" шаг за шагом методично всех убивал: стрелял–перезаряжал, стрелял–перезаряжал, будто сафари на людей устроили

Ровно три года назад в центре Киева произошел массовый расстрел активистов Евромайдана, завершившийся падением режима Виктора Януковича. Украинский журналист, родной дядя бывшего Генпрокурора Святослава Пискуна и непосредственный участник событий 18–20 февраля 2014 года 69-летний Александр Пискун рассказал изданию "ГОРДОН", как чудом уцелел, когда "Беркут" стрелял в него в упор, как спас бойца внутренних войск и прорывался сквозь оцепление, а также почему ни разу не делился с племянником своими воспоминаниями о Майдане.


"Слышу залп: бах-бах-бах! Метрах в пяти беркутовцы, оружие прямо на нас наставили. Я даже не сразу понял, что "бах" по мне был. Они же всех подряд расстреливали"
"Слышу залп: бах-бах-бах! Метрах в пяти – беркутовцы, оружие прямо на нас наставили. Я даже не сразу понял, что "бах" по мне был. Они же всех подряд расстреливали" 
Фото: ЕРА
Наталия ДВАЛИ 
Редактор, журналист
Священника с крестом на груди помню, он побитый был, весь в крови. Я еще подумал: "И крест тебя не спас"
– Ярче всего 18 февраля 2014 года помню, как "Беркут" людей гнал вниз по Институтской в сторону Майдана. Давка была жуткая. Одна часть беркутни била всех подряд, другая – с крыш достреливала. Не просто достреливала, а старалась в глаза попасть. Поразило, с каким остервенением "Беркут" избивал всех вокруг, как наступал шаг за шагом и методично всех убивал: стрелял–перезаряжал, стрелял–перезаряжал, будто сафари на живых людей устроили. Священника с крестом на груди помню, он побитый был, весь в крови. Я еще подумал: "И крест тебя не спас". Всех били.
Меня чуть в упор не расстреляли. "Беркут" ствол наставил. Наверное, Бог спас, а мужик рядом погиб, ему две пули в грудь выпустили. Это было на Институтской, 15/5. Я с тех пор часто к этому дому, как на кладбище, прихожу: цветы приношу, свечу зажигаю, следы от пуль рассматриваю.

maydan02_03
Фото: Майдан 18–20 лютого. Як усе було / Facebook


Я в тот день поздно проснулся, быстро надел кожух – и на Майдан. Так торопился, что фотоаппарат дома забыл. Теперь понимаю: хорошо, что забыл, иначе точно бы пристрелили. Беркутовцы и титушки на журналистов такие злые были. Я поднялся по Институтской до Шелковичной, квартал перекрыт, машины поджигают, давка, шум, стрельба, "скорая". В толпе на одного парня внимание обратил. "Ты из какой газеты?" – спрашиваю. Я сразу догадался, что он газетчик, теле- и радиожурналисты по-другому выглядят. Парень ответил: "Вести", Веремий". Позже узнал, что его в тот же день титушки забили до смерти.
Мужик орет: "Пропустите, я депутат!" и удостоверение тычет. Регионал. В общем, его машина долго горела, а ему морду набили
Молоденьких девушек в новых светлых куртках помню. Они пакетами брусчатку носили. Пацаны камни бросают, они носят. Когда пакеты от тяжести порвались – в руках носили, прижимая грязную брусчатку к груди. Говорю одной: "Чего ж ты на Майдан новую куртку надела?". Отвечает: "Меня мама бы не пустила, если б я старую надела, сразу бы поняла, куда иду". "Беркут" бил всех без разбора, девочкам тоже сильно досталось.
Видел, как одному из внутренних войск камень шлем расколол: у него волос светлый, кровь по голове струится. Его свои оставили, он сидит посреди дороги, ничего не соображает. На него наши с палками налетели, бить начали, у них после кровавого мессива в Мариинском парке все кипело. Я своими руками голову ВВшника закрыл, защищал от ударов. Пацаны кричат: "Отойди дед, мы с ним разберемся". Я не дал, потом уже женщины подбежали, перевязали этого ВВшника, оттянули в сторону. Три года пытаюсь выяснить его имя? Хочу родителям его сказать: "Если бы не я – не было бы у вас сына".
Еще помню, как огромная черная машина пыталась к Раде проехать, а вокруг все горит, здесь – активисты, там – "Беркут". В машине мужик орет, что на заседание опаздывает: "Пропустите, я депутат!" и удостоверение тычет. Депутат, да не тот – регионал. В общем, его машина долго горела, а ему самому морду набили. Как фамилия? Не помню, но точно не Шуфрич. Я бы сам морду Шуфричу набил за диктаторские законы от 16 января.

epa06
Фото: ЕРА


Беркутовец поворачивается к женщине: "Ах ты, сука, дома сидеть надо!" и наотмашь, будто саблей, бьет ее дубинкой по переносице
"Беркут" наступал, а мы на Институтской баррикады между домами строили. Тащили все: мебель из помещений, мусорные баки, выломанные входные двери, лавочки со дворов. Рядом элитный дом, хозяин выскочил: "Не трогайте лавочки, я их покупал!". Ну, я ему сказал все, что думал…
В толпе я на одного мужика внимание обратил. Он мне навстречу шел: огромный, с усами, в серой куртке и шапке. Я пошутил: "Мужик, у тебя ус отклеился". Он рассмеялся: "Та не, все нормально". Так и разошлись.
Укрепили баррикады, девочки молоко горячее с медом принесли, с утра же все голодные. Женщина сумку пустых бутылок несла, я сумку подхватил и занес ребятам, которые "коктейли Молотова" разливали. Смотрю, та же женщина опять сумку несет, я опять подхватил. И тут слышу: "Беркут" прорвался!". Они между домами через скверик прорвались и погнали толпу к Майдану. А мы оказались зажатыми между баррикадой и атакующим "Беркутом".

epa008
Фото: ЕРА


Вижу, первый беркутовец бежит прямо на меня. Думаю: "Эх, не успею жовто-блакитну ленточку спрятать, сейчас опять дубинкой по голове получу". Подбегает, здоровый, накачанный, под два метра ростом. Я стою, в упор на него смотрю, а рядом сумка с пустыми бутылками для "коктейля Молотова". Беркутовец замахнулся и ногой по бутылкам: "Чья сумка?!". Женщина кричит: "Не моя, не моя!". Он к ней поворачивается: "Ах ты, сука, дома сидеть надо!" – и наотмашь, будто саблей, бьет ее дубинкой по переносице. Хруст, кровь. Я оцепенел, дар речи потерял.
Потом еще двое беркутовцев подбежали: ударили меня по спине и голове, а женщину опять по лицу. Дальше – третья группа, и опять удар по лицу и голове. Вдруг слышу залп: бах-бах-бах! Метрах в пяти – беркутовцы, оружие прямо на нас наставили. Я даже не сразу понял, что "бах" по мне был. Они же всех подряд расстреливали.
Когда беркутня ушла, такая тишина наступила, аж в ушах звенело. Я обернулся к женщине: ни в нее, ни в меня пули не попали, но у нее лицо в крови. Рядом мужик к стенке приперся, лицо тоже в крови, но она запекшаяся, аж черная, только склеры белые-белые. Вглядываюсь в мужика и понимаю: это же тот, с усами! Ему две пули в грудь попали. У меня в голове все переключилось, я за "Беркутом" погнался. Зачем? Не знаю. Позже узнал имя мужика с усами – Виктор Швец, герой Небесной сотни. Его, оказывается, на моих глазах расстреляли.
Шесть человек лицом вниз лежат, а над ними беркутовцы стоят. При мне седьмого за руки-ноги схватили и лицом в землю бросили. Я вдруг сообразил: да они же мертвые!
На Институтской все горит, вокруг все оцеплено. Я пошел к верхнему входу метро "Крещатик". На улице перед стеклянными дверьми шесть человек лицом вниз лежат, а над ними беркутовцы стоят. При мне седьмого за руки-ноги схватили и лицом в землю бросили. Я смотрел-смотрел и вдруг сообразил: да они же мертвые!
"Беркут" так трупы наших пацанов в ряд клал: принесли – и лицом вниз бросили, принесли – и лицом вниз… Это не с баррикад, там тела никто долго не забирал. Это те, кого "Беркут" в вестибюле добивал, когда выход из метро заблокировал.

epa02
Фото: ЕРА


Я к Майдану пошел, тела лежат, вокруг все оцеплено, как в мышеловку попал. Я напрямую к оцеплению "Беркута" пошел: у одних глаза бегают, ищут, кого бы еще ударить, у других – глаза спокойные. Я к спокойным подошел, говорю командным голосом: "Мы зачистку делать будем, не идите на Майдан, там афганцы с оружием, кто первый пойдет – ляжет". Они мне: "Так нас командиры заставляют". Отвечаю: "Ну так пусть командиры вперед идут". Их мой кожух с толку сбил, я его еще в советские времена купил. Наверное, беркутовцы подумали, что я переодетый КГБшник.
Подхожу к майору: "Я на Майдан". "Не положено!" – говорит. Тогда я вынул из кармана удостоверение в кожаной обложке, на которой написано "СБУ". Майор меня пропустил. Он же не знал, что я эту кожаную обложку с "СБУ" на базаре купил. Повезло, что майор не открыл удостоверение, иначе увидел бы там корочку журналиста.
Люди цветы несут, фотографируются, а мне кричать хочется: "Почему вас так много?! Где ж вы были, когда тут всех убивали?!"
Нет, племяннику ничего не рассказывал. У нас с ним разные идеологические платформы. Он за границей был во время Майдана. Мы не созванивались. Если бы спросил, я бы ответил, но он за три года ни одного вопроса о том, что было на Институтской, мне не задал.
18 февраля моя родственница на Институтской погибла. Тоня Дворянец, герой Небесной сотни, пенсионерка, участница ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Ей 61 год был. Она была на мирном протесте возле Рады, а когда избивать начали, пыталась пробраться к верхнему входу метро "Крещатик", там ее тело и нашли. Тоню дубинками забили.
На следующий день, 19 февраля, подняться с постели не мог, сутки лежал, не спал, кошмыры снились, трупы, кровь... Днем 20-го вернулся на Майдан. Все как в тумане, мозги не работают. Люди цветы несут, фотографируются на месте расстрела активистов, а мне кричать хочется: "Почему сейчас вас так много?! Где ж вы были, когда тут всех убивали?!".

epa03
Фото: ЕРА


Горы показаний, море фото- и видеодоказательств и… ни-че-го. Следователи мне признались: "Указания сверху нет"
Я год ждал, а в 2015-м сам пошел в Генеральную прокуратуру показания давать. Знаком с теми, кто ведет следствие. Видел служебное видео с Институтской. До конца не досмотрел, не смог, очень тяжело, нервы расшатаны. Горы показаний, море фото- и видеоматериалов о событиях 18–20 февраля и… ни-че-го. Следователи мне признались: "Указания сверху нет".
Все "беркутовцы" вернулись на службу, тех, кого задержали, скоро отпустят: мол, они опытные и обученные. Да-а-а, "обученные": избивали профессионально.
Я и к Авакову, и к Луценко на прием не раз ходил. Хотел обоим один вопрос задать: "Вы что, на другую сторону баррикад перешли?". Ни один меня не принял. Я в Доме профсоюзов и Пашинского за рукав хватал, в глаза ему смотрел. Глаза многое скажут. Пашинский – шестерка, в зоне бы чай подавал.
Так скажу о нынешней власти: они поклялись на чужой крови, а сами до сих пор не поняли, за что ребята на Майдане полегли. Вот если бы они своими детьми поклялись – тогда бы им поверили. Но нынешние пришли во власть на чужой крови, кровью и кончат. Только нам от этого не легче.
ВИДЕО
Видео: ZnakOklyku / YouTube
Мне когда-то предлагали войти в команду Ющенко, мог депутатом стать, но отказался. Ющенко такой "порядочный" оказался, что всех своих кумовьев министрами сделал. Его кум Порошенко в этом смысле тоже не отстает. Третий год войны, а в стране российские банки процветают, НБУ им рефинансирование выдает. Да о чем тут говорить! Они наверх пробились, выше нас летают, а мы – внизу. Вот они сверху на нас и гадят. А мы терпим, хотя наверху сплошь неумные недалекие люди.
Мама умерла – не плакал, а когда под "Пливе кача" Жизневского провожали… До сих пор не могу эту песню слушать, больно
Когда слышу от политиканов: "Мы на Майдане стояли!", отвечаю: "Все стояли, да не всех били и расстреливали". Я каждый вечер на Майдан ходил, ни одного веча не пропустил. Вначале много ребят в легкой обуви было, когда морозы ударили – простудились, я им мед свой носил, лекарства. Слушал выступления политиков со сцены и думал: "Ну сколько можно "ганьба" кричать? Янукович плевал на вашу "ганьбу". Пока кровь не прольется – ничего не будет". Коллеги мне возражали: "Какая кровь, ты что?! Не накаркай!". А я будто чувствовал что-то…
Не видел, как убили первых активистов на Грушевского – Сергея Нигояна и Михаила Жизневского. Но был на панихиде Жизневского. Когда моя мама умерла – не плакал, держал себя, а когда под "Пливе кача" 25-летнего Жизневского провожали… До сих пор не могу эту песню слушать, больно очень.
Что запомнилось? Самоорганизованость и самопожертвование. Откуда взялось – не знаю, но не было на Майдане ни организаторов, ни координаторов. Люди сами все делали и решали. Пацаны спереди и сзади крышки от стиральных машин на себя вешали, на голову надевали каски строительные, велосипедные или лыжные. Не спасло. Один удар "Беркута" – и эти детские каски разлетались на щепки, вокруг все в крови было.
Мент в Киеве на Подоле мне сказал: "Мы вам, майданутым, еще покажем, у нас оружия хватит!"
Меня в прокуратуре однажды с ухмылкой ехидно спросили: "Ну что, снова пойдете на Майдан?". Я отвечаю: "Пойду!". И опять буду с народом. Да, и на Антимайдане вроде народ был, но другой – совки, которые за гречку голосуют. Не хочу я к ним.

port00
Александр Пискун на Евромайдане, 2014 год. Фото: из личного архива Александра Пискуна


Почему большинство моих ровесников не приняли Майдан, почему хотят дружить с Россией, несмотря на 10 тысяч убитых на войне? Телевизор смотрят, книг не читают, мозги не работают. Я не снимаю с них ответственность. И с себя тоже.
В поликлинике мне одна бабка сказала: "Мало вас, таких умных, на Майдане убивали!". Еще одна в банке заявила: "На Майдан иди и там выступай, а здесь нечего права качать!". Еле сдержался, чтобы ее не ударить. Или мент в Киеве на Подоле мне сказал: "Мы вам, майданутым, еще покажем, у нас оружия хватит!". Да если бы ребята Майдан не отстояли, в Киеве уже давно бы "русский мир", как на Донбассе, был.
Зато я такую молодежь на Майдане видел – восхитился! Раньше думал: ой, только пьют-курят, пропало поколение. Нет! Такими ребятами гордиться нужно. В Украине такая молодежь – радоваться надо! И плакать, что такая власть.
Не я один такой, уже многие срываются, открыто говорят, наболело. Человек не может привыкнуть к убийству. Особенно, если на твоих глазах людей расстреливают. Последние три года я плохо сплю, среди ночи просыпаюсь, вспоминаю.
Мне после Майдана больно и страшно, но теперь ничего не боюсь, хоть и понимаю: эти во власти не успокоятся, будут грабить страну дальше. Уже не в Путине дело, он их просто скупает, потому у нас наверху столько агентов Кремля, сами охотно продаются.