неділя, 4 грудня 2016 р.

НЕНАВИДИТ ПИДОРА.Житель прифронтового села Водяное: Путина ненавижу и никогда не прощу

Житель прифронтового села Водяное: Путина ненавижу и никогда не прощу

Люди в прифронтовом селе Водяное продолжают жить так, будто войны нет. Конечно они хотят, чтобы пришел мир, но пока он не наступил, живут, будто ничего не изменилось. Однако состояние зависания в воздухе все же ощущается. Нет желания восстанавливать что-то кардинально: залатали дыры в стенах и живут до следующего обстрела.
Село Водяное, что под Мариуполем, почти полностью уничтожено. Десять человек третий год живут в режиме неофициального военного положения во время необъявленной войны.
Определить, где живут местные в прифронтовом селе Водяном, нетрудно. Несмотря на боевые действия, круглосуточные обстрелы и частичную заминированность населенного пункта на их дворах гогочут гуси, мекают козы, а из труб клубится дым. «Чем топите?» - спрашиваю я у пожилого мужчины, который хлопочет во дворе.
«Пока чем придется. Дрова. В посадку и даже до посадки нам не разрешают выходить. Везде стоят растяжки. Не так растяжки, как не разорванные мины. Нам категорически запрещают, и мы сами не идем. Красный Крест обещал привезти нам брикеты, но из-за военных действий, из-за «бомбежки» каждый божий день их не пускали, боялись за жизнь», - говорит мужчина и приглашает в дом.
Военные, которые дислоцируются в районе Водяного, предупредили, что дед Василий «имеет довольно нетипичные для местного жителя Донбасса взгляды», даже немного радикальны.
«Эти фашисты-нелюди дают нам 10-15 секунд (чтобы укрыться от обстрела, - ред.). Мина летит, а куда она летит, мы не знаем. Русские фашисты, я их иначе не называю. Гитлер не поступал так, как они, - мирных жителей ни за что бьют. Нас днем и ночью обстреливали из Саханки. Всех коз поперебивали. День с ночью ровняли. Я сижу в подвале, и у меня на хребте волосы прорастали и дыбом вставали. Так страшно и страшно», - делится Василий Андреевич.
Жена Людмила Николаевна не менее настроена проукраински. В августе 2014-го в селе автобус с украинскими военными наскочил на камень и перевернулся. Женщина так отгоняла местных мародеров, которые бросились растягивать оттуда имущество, сломала палец об арматуру.
«Это здесь, в посадке. Ребята за кем-то гнались, не вписались в поворот, наехали на камень, и автобус перевернулся. Они быстро убежали в посадку и скрылись. А наши начали оттуда продукты тащить. Я вмешалась и начала бить. Вот этот, что живет здесь рядом, начал откручивать аккумулятор. Я сказала, что позвоню в военную комендатуру, и что по военному времени ему срок дадут. И у меня внуки по копеечке собирали, чтоб армии дать!», - возмущается Людмила.
Василий и Людмила Воробьи рассказали, что до войны в деревне жило более двух тысяч человек, сейчас - десять, уехали почти все. Некоторые имели здесь дачные участки, привозили детей из городов на природу.
«Здесь дорога была, все, а русские варвары все перечеркнули. Ну как можно представить? «Республика Антрацит»! Чем вы думаете? И мой дом больше, чем этот Антрацит! - Ну почему же некоторые ваши земляки их поддерживают? - Во-первых, это кропотливая работа спецслужб – постепенное внушение. Ну предатели! Натуральные предатели!», - почти выкрикивает Василий Андреевич.
Было семь часов вечера, но везде по домам было темно. Через полчаса после захода солнца запрещается, чтобы в окнах горел свет, это называется - нарушать светомаскировку. Выходить из дома - так же, или только с разрешения командира подразделения. Иначе патруль может перепутать с вражеской ДРГ, а патруль стреляет в тех, кто не предупреждает о своем передвижении, не знает пароль и при встрече с патрулем пытается убежать.
К другой семье, которая живет неподалеку от Воробьев, мы шли быстро, подсвечивая дорогу фонариком. Пожилые супруги Иващенкив обрадовались гостям, и перед тем, как напоить чаем с печеньем, показали свой подвал, где они прячутся во время сильных обстрелов. Дочь живет в Мариуполе, сын — в Алуште в оккупированном Крыму, приехать в гости не может. Также рассказывают, что в октябре этого года их обоих чуть не убила мина. Выжили только потому, что слива взяла на себя удар и снаряд разорвался в воздухе над головами:
«Вон где слива. Мы пошли за забор и рвем бурьянчик. Как я смотрю, а вверху разрывается и падает возле сливы. И осколки разлетаются! А в нас не попало. То деду вон по руке прошлось. Наверное, за ветку зацепилось. А я немного приглохла. Меня ребята возили в город», - вспоминает Екатерина Даниловна.
Спрашиваю их, чем будут топить зимой. Валерий Дмитриевич спокойно отвечает, что с этим проблем не будет, человек он здесь не последний, почти бизнесмен. До войны разводил вьетнамских свиней, имел от того копейку, а сейчас и продать мясо с салом никому - сами едят и с военными делятся.
- У деда пока есть, а когда не будет, то он на Варшаву пойдет. У нас поросята, сын при хорошей жизни еще до войны привез. Было больше сорока штук, а потом ребята немного взяли. Прошу его, дед, давай немного сплавим. В банки закрутим, - просит Катерина.
- И нас разорвет, если мы все с тобой в банки складываем, - дискутируют жена с мужем.
А еще есть «Волга», можно и таксистом в военных подделать, говорит Валерий Иващенко:
«А то, пожалуй, немного у ребят бедно с транспортом стало, а то надо ли в госпиталь съездить, или с питанием, или еще за чем-то просят, «дед, а поехали».
Командир прокомментировал, что транспорт медицинской эвакуации и подвоза продуктов, воды, дров и боеприпасов работает нормально и регулярно. Но когда солдатам хочется купить сигарет в городе или какие-то свои вопросы решить, а на тот момент нет свободного транспорта, то он позволяет пользоваться услугами Валерия Дмитриевича. «Кстати, только на платной основе», - смеется командир.
Еще две семьи мы посетили на следующий день. Встретили во дворе Геннадия Родионова, бывшего советского военного. «Готовы к зиме? - спрашиваю. - Дрова где собирать будете, везде заминировано?»
«Мы далеко ходить не будем, в радиусе 50, 100, 150 метров. Если где-то ходить, то только с разрешения командира. Он нам сказал за колодец не ходить, а там питьевая вода, но мы туда не ходим, потому что там растяжки. - А где же вы берете питьевую воду? - спрашиваю. - Еще есть некоторые запасы, также военные привозят в цистернах, а мы уже в свои фляги набираем», - рассказывает мужчина.
Николай Иванович Нуштаев повел нас в свое хозяйство: козы, птица. На вопрос «как все это можно прокормить в таких условиях» ответил, что «так же, как и во время мирной жизни, правда, тогда минами коз не убивало».
«Раньше, я относился к этому.... будто я во сне. С каждым днем все хуже воспринимаем. Да и книги читаем, и спать ложимся, но как можно спать, когда бомбят, и жди, когда шарахнуть. Есть подвал - туда прячемся. В наш дом две мины шарахнуло. - Чем топить зимой будете? - Что найдем. И ничего, перебьемся, Господи».
И они продолжают жить в своем селе так, будто войны нет. Конечно они хотят, чтобы пришел мир, но пока он не наступил, живут, будто ничего не изменилось. Однако состояние зависания в воздухе все же ощущается. Нет желания восстанавливать что-то кардинально: залатали дыры в стенах и живут до следующего обстрела.
«Понимаете, ничего не хочется делать. Обои с 2014-го года, зачем я их буду менять. Сейчас как гугухне - и все. Так оно и стоит, пока война не закончится. И огород надо убирать, а не хочется», - вздыхает Людмила Горобец.
Василий Андреевич хоть и радикален в своих взглядах, однако считает, что возвращать территории Украине надо мирным и дипломатическим путем, а не наступлением. Как мириться потом с теми земляками, кто взял оружие и перешел на бой незаконных формирований, не знает, однако подчеркивает, что держит глубокую обиду на президента России.
«Я только за путь переговоров, жена - нет. Говорит, что «они же нас бьют». Но там же такие же люди, как мы. Мы же тоже их бьем и они то же самое о нас говорят, что и мы о них», - считает Василий. «Не знаю, мирным путем они не понимают. Они говорят одно, но продолжают бить по нам в двойном размере», - высказывает свое мнение Людмила.
«Выезжают (боевики, - ред.) на дорогу, где живут мирные жители и бьют по прямой, а мы не можем туда бить, потому что там люди же живут. И они обойдены!, - заключает Василий. - Россия же Украину доит, доит и доит. Ну я *уйла ненавижу, ненавижу и ненавижу, и никогда ему этого не прощу».