середа, 31 серпня 2016 р.

Дімаров Анатолій Андрійович-видатний украінський письменник.

Дімаров Анатолій Андрійович[ред. • ред. код]

.
Дімаров Анатолій Андрійович
Дімаров А.jpg
При народженніАнатолій Андроникович Гарасюта
Дата народження5 травня 1922
Місце народженняМиргород
Дата смерті29 червня 2014 (92 роки)
Місце смертіКиїв
Національністьукраїнець
ГромадянствоУкраїна Україна
Мова творівукраїнська
Рід діяльностіпрозаїк, мемуарист
Роки активності:з 1949 року
Напрямокреалізм
Жанрроман, повість, оповідання, спогади
Magnum opus:«Біль і гнів»
НагородиНаціональна премія України імені Тараса Шевченка — 1982
Орден Князя Ярослава Мудрого V ступеня
Орден князя Ярослава МудрогоV ст. (2006)
Анато́лій Андрі́йович Діма́ров (при народженні Анатолій Андроникович Гарасюта5 травня 1922Миргород, тепер Полтавської обл. — 29 червня 2014Київ) — український прозаїк. Лауреат Державної премії України імені Т. Г. Шевченка (1982).Image result for анатолий димаров фотоImage result for анатолий димаров фото
Image result for анатолий димаров фото

Життєпис[ред. • ред. код]

Дитинство і юність[ред. • ред. код]

Народився 5 травня 1922  на хуторі Гараськи (офіційно Миргород) на Полтавщині в сім'ї учителя Андроника Гарасюти. Коли родину розкуркулили, батьки задля безпеки дітей розлучилися: мати вказала, що чоловік помер, змінила документи і дала дітям прізвище сільського вчителя Дімарова, який жив одинаком і помер незадовго до розкуркулення Гарасюти. Мати майбутнього письменника навіть знайшла «свідків», які підтвердили цей факт. Анатолій виріс під прізвищем Дімаров.[1]
У дитинстві пережив Голодомор в Україні 1932—1933. Після закінчення середньої школи був мобілізований до армії. Воював як стрілець 371 стрілецького полку 37 стрілецької дивізії на Південно-Західному фронті з 26 червня 1941 року. 17 липня 1941 року важко поранений. Потрапив до окупації, був командиром партизанського загону. Нагороджений як активний учасник війни орденами й медалями.

Освіта і творчість[ред. • ред. код]

У повоєнні роки працював у газеті «Радянська Волинь». У 1949 р. він видав першу збірку оповідань «Гості з Волині».
Протягом 1950—1951 рр. А. Дімаров навчався в Літературному інституті ім. М. Горького в Москві, у 1951—1953 рр. — у Львівському педагогічному інституті. Закінчивши навчання, працював редактором у видавництвах. А. Дімаров є автором нарису «Дві Марії», збірки оповідань та новел «На волинській землі», «Волинські легенди», «Через місточок», повісті «Син капітана», збірки повістей та оповідань «Жінка з дитиною», романів «Його сім'я», «Ідол», «І будуть люди». Його перша збірка оповідань «Гості з Волині». Творчий доробок письменника становить кілька десятків томів.
У 1960-ті роки виходили частини роману «І будуть люди» (1964, 1966, 1968). За останню — «Біль і гнів» (1974, 1980) автор був удостоєний премії. Утім, читацький загал визнав А. Дімарова ще раніше; перші романи «Його сім'я» (1956) та «Ідол» (1961) завоювали популярність у читача.
Найулюбленішим жанром письменника в роки творчої зрілості стали «історії»: сільські, містечкові, міські — започатковані збіркою «Зінське щеня» (1969), що народжувалась у поліському хуторі Малий Тікач, мешканці якого «породичалися» з більшістю людських цнот і вад. Соціально та психологічно болючі питання зринають і після знайомства з книжкою «Постріли Уляни Кашук» (1978) — вона разом із попередньою увійшла до 44 підсумкового видання А. Дімарова «Сільські історії» (1987). Про це ж розмірковує автор й у книжках «Містечкові історії» (1987) та «Боги на продаж. Міські історії» (1988).
У своїх творах письменник не боявся змальовувати часи примусової колективізації, голодомору 1932—1933, масові репресії — відрізки історії, на які було накладено суворе табу. Та редактори й цензура працювали вправно: викреслювали цілі абзаци, обривали сюжетні лінії. Насамперед ідеться про його романи «І будуть люди» (1964) та «Біль і гнів» (1974—1980 рр.) — історичну епопею про український народ, його долю у XX столітті. Як результат — з обох творів вилучено близько 300 сторінок (майже ціла книжка!). Та навіть урізаний варіант «Болю і гніву» в 1982 році був удостоєний Шевченківської премії.
Анатолій Дімаров написав кілька захопливих книжок для дітей: «Блакитна дитина», «На коні і під конем», «Про хлопчика, який не хотів їсти», «Для чого людині серце», «Друга планета», «Тирлик».
В оповіданні з казковою формою «Для чого людині серце» йдеться про плем'я дерев'яних чоловічків, які «не мали сердець, тому не могли ні любити, ані ненавидіти, не знали, що таке радість і гнів, злість або співчуття». Але доля звела одного з чоловічків із лікарем, який збирав серця померлих людей. Він і подарував дерев'яному чоловічку серце доброї людини. Отримавши це серце, колись байдужий до всього чоловічок навіть жертвує своїм життям заради того, щоб врятувати хлопчика, який замерзає у лісі. Цим оповіданням письменник підкреслює, що тільки серце відрізняє справжню Людину від дерев'яного чоловічка, дає можливість насолоджуватись життям, навіть жертвувати ним заради іншої людини, що саме серце є справжнім багатством людської душі.
Про своє творче кредо письменник говорив так:
«Я б ніколи, мабуть, не став би педагогом, бо не люблю повчати людей. Я писав твори не для того, щоб вони втовкмачували вічні цінності, як люблять про це говорити деякі поважні метри, а щоб людина взяла мою книжку, забула про негаразди і їй трошки полегшало на душі від того, що вона прочитала. Оце моє основне завдання.[2] »
Відмовився від нагороди (орден Ярослава Мудрого IV ступеня) з рук Януковича у 2012 році. Вважав, що "не може прийняти з рук людей, «які штовхають країну у прірву».[3]
Помер 29 червня 2014 у Києві.

Захоплення[ред. • ред. код]

Хобі Анатолія Дімарова — колекціонувати каміння. У творах письменник не раз звертається до теми каміння (зокрема, в повісті «Вершини», «Поемі про камінь»). Його захоплення мінералами почалося ще в 1955 році на кримському Карадазі. Пізніше були Ала-ТауАлтайЗабайкалляКавказПамірТянь-ШаньУрал. За словами письменника, його охопила «кам'яна лихоманка». І він вважає цю «хворобу» невиліковною. Робочий кабінет Дімарова схожий на геологічний музей. Тут багато зразківагатівсердоліків і сардоніксів усюди: на поличках, столі, в шафах. На стінах — картини в камені, які Дімаров творить власноруч. Крім того, письменник має велику колекцію прикрас із різноманітним камінням, зібраним власноруч у горах.

Анатолий ДИМАРОВ: До войны мы не знали слова «оборона», нас учили наступать

26 июня, 2009 - 00:00
«Война прикатила нежданно-негаданно, и вымела почти всех мужчин из села. Нет, всех мужчин подобрали позже, когда вернулись наши, — забрали и старого, и молодого, погнали на фронт безоружных: «Немца, такую вашу мать, ожидали, выглядывали? Кровью своей вину теперь искупайте!» Искупали. Полегли почти все «смертью героя», потому что немец еще не разучился стрелять. Подняли в атаку (среди бела дня, без артподготовки) не лозунговыми «За Родину! За Сталина!» — как собак погнали свистками в спины. (Сам ходил в атаку, оторванный от земли лютым свистком, а то и густым матерным словом, и кто падал, смертельно раненый — последнее, что слышал, — трехэтажное матерное слово)».
Эти строки Анатолий Андреевич напишет лет через 50 после окончания войны, которую сначала назовут Великой Отечественной, но нынче все чаще называют Второй мировой. Он всегда будет писать о войне так, как ее видел, и как-то мне даже попадет в руки статья, в которой будет говориться о том, что и до сих пор есть две правды о той войне: официальная и правда Довженко, Астафьева, Димарова и солдатских матерей. Так получилось, что с Анатолием Андреевичем мы по жизни... не скажу что друзья, потому что для этого нужно было бы больше общаться, но близкие люди. Я для него в известной степени олицетворяю Волынь, на которой в послевоенные годы не просто прошла его юность.
— Волынь, Наташенька, для меня — вторая родина, где у меня проснулась душа, душа национально сознательного человека.
Тем временем он один из немногих, к сожалению, непосредственных участников той войны, окончание которой, по традиции, отмечаем Днем Победы.
— Мало осталось тех, кто действительно воевал. Очень много, скажу вам, тех, кто словно и на войне был, и в то же время не слышал, как пули свистели... Все по штабам, в тылах! У них сейчас украшенная наградами грудь... Это самая реакционная публика среди ветеранов. Скажу откровенно, что рядовые солдаты-фронтовики не знаю, что должны были сделать, чтобы получить орден. Рядовой на фронте — это один или два боя. Или убьют, или ранят. И те, кто хвастается, что прошел в окопах до Берлина... Черта с два! И двух километров не прошел бы. Разве что в тылу был или штабист, или в заградотряде...
— А где вы были, когда война началась?
— На войну я попал в первую же ее секунду, еще и Молотов не выступал. Меня же в армию призвали в 40-м и направили в полковую школу. До войны мы не знали слова «оборона», нас учили наступать. Нашу дивизию всю подняли по тревоге и пригнали ближе к границе, в районе Могилев-Подольского. И готовили нас к... внезапному нападению на Германию. Во-первых — ботинки с портками, которые мы проклинали, заменили на сапоги, выдали новую форму, а мы и рады!.. Вместо старых трехлинеек на руки выдали винтовки СВТ, полуавтоматические. И... русско-немецкие разговорники. Гитлер, думаю, опередил Сталина всего на полмесяца или месяц. С нашей стороны были уже вызваны и танки к границе, завезены пушки. Но снарядов ни к тем, ни к другим завезти не успели. Аэродромы были разбиты в 10 километрах от границы. И даже стояли уже полевые госпитали, которые не должны быть ближе 200 километров... И все время нас натаскивали политруки, что вот пойдем, и с «малой кровью и могучим ударом» разобьем врага.
— Вы поняли, что уже началась война?
— Мы на это никак не надеялись. Нас утром, по обыкновению, подняли и погнали купаться в Днестр. Я хорошо плавал, поэтому плыву посреди Днестра, смотрю — армада самолетов летит! Со стороны Германии. Летят, я никогда не думал, что это могут быть не наши, думал, какие-то маневры. И вдруг те самолеты со страшным вытьем начинают заваливаться на сторону, а от них отрываются бомбы. Так для нас началась война. Я пригреб к берегу — и в лес, где лежали наши вещи. Спешно оделись, паника была страшная. Причем, сначала командиры нам говорили, что это все-таки немецкие маневры, а самолеты вражеские не туда залетели и нас «непредумышленно» бомбить стали.
— Было ли тогда ощущение, что фашист нас будет завоевывать?
— Вы знаете, тогда была просто паника. Но что будет завоевывать... У молодых такого ощущения не было. Слишком ожесточенными сталинистами, а можно сказать, и ожесточенными патриотами того государства нас тогда воспитывали. А старшие по возрасту, которые жизнь видели и пороха нюхнули, боялись, что нас все же будут завоевывать... Пленных же сколько в первые дни войны было! Мое счастье, что я, раненый и контуженный уже в первые дни войны, выбрался из окружения и в плен не попал. Меня бы, раненого, пристрелили. Я скажу вам, что война — это страшная вещь для украинского народа еще и потому, что это было второе истребление мужского его населения. Голодовка 1932—1933 годов истребила в основном крестьян, не просто кулаков, а крестьянскую элиту, самую работящую часть крестьянства. А во время наступления немцев было указание Сталина, Берии и Жукова уничтожать мужское население украинцев от 16 до 60 лет. И что делали?! Безоружных на врага бросали. Когда советские войска назад из отступа вернулись, то никаких медкомиссий не было. На фронт забирали калек и больных. Меня, который уже в 20 лет был инвалидом, слепым и глухим, в результате контузии, все равно взяли. И погнали нас на немецкие пулеметы, и знаете с чем? С половинками кирпичей! То второй геноцид против украинцев был.
— Это тот бой, которого вы никогда, как когда-то писали, не забудете? В конце зимы 43-го в Донбасс, когда, как писали, «свирепствовали небывалые морозы, а небо было такое ледяное, что даже от солнца веяло холодом».
— Мы были не обмундированы, не вооружены. Нас гнали целый день по морозу лютому, и пригнали в городок, разрушенный до основания. Выдали те половинки кирпичей, показали огромный водоем, покрытый льдом, и сказали ожидать сигнала — ракеты. А когда она взлетит, дружно высыпать на лед и бежать на врага, который засел на противоположной стороне за крепким ограждением. И... выбивать их оттуда половинками кирпичей. А они пусть думают, что это... гранаты. Назад повернуть никто не мог, потому что нам показали хорошо оборудованные шанцы, в которых через каждые три шага сидели смершевцы с нацеленными нам в спину пулеметами. Меня спасло только то, что я имел опыт, и бег не в первом ряду, а в пятом. Мы добежали за метров сто от того ограждения, немцы нас подпустили. Вы представляете, голый лед, негде спрятаться! И как сыпал из пулеметов кинжальным огнем! Пареньки передо мной падали, как подкошенные, я также упал и лежал, а солдат передо мной аж крутился от пуль, которые в него попадали. Все время на меня наползал... Потом немцы начали стрелять из минометов, слышали о таких минах, которые назывались «квакушки»? Падает, бьется об лед, не взрывается, а подскакивает вверх, метров на 4—5, тогда взрывается и осколки идут вниз. Как меня теми осколками не убило?.. А потом взрыв — и черная яма, в которую я провалился. Меня санитары так и подобрали: с намертво зажатым кирпичом в руках. Не выпустил «оружия» (смеется)!
— Кроме фронта, вы еще и успели в тылу повоевать.
— В 20 лет я уже был инвалидом войны. Два ранения, две контузии принес с войны. Но 20 лет — это 20 лет. И когда вернулся в село Студенок, это на Донбассе, где тогда жила наша семья, то... организовал партизанский отряд. Ну, какой отряд? Одному воину 17, а двум — по 16. Но немцы как раз около Дынца, где наш Студенок, разгромили ту армию нашу, которую Сталин на произвол судьбы оставил... Там военной техники было! Трупов наших воинов, правда, мало. Мы собирали оружие, и в мешках выносили в лес. И как раз перед 7 ноября, днем Октябрьской революции, в Студенок пришел немецкий карательный отряд — где-то человек 250. Они остановились на ночлег перед тем, как их должны направить в Холодный Овраг громить партизанов. Я свистнул парням, мы взяли гранаты, пулемет, винтовки и засели в шанцах, еще нашими солдатами выкопанных. Двух я послал на другую сторону села, говорю: бросьте две гранаты и обстреляйте, чтобы они зашевелились. А их начальство как раз пьянствовало у нашей знаменитой сельской самогонщицы. И когда те бросили гранаты, а мы врезали из пулемета по той избе, то они раком (смеется. — Авт.) из нее вылезали! А у меня же голос ого-го! Я кричал: батальон, слушай мою команду!.. Заходи справа, заходи слева! Когда нас начали окружать, то мы убежали в лес, а полисмены стреляли еще до самого утра. Половина из них с перепугу по лугам разбежалась. Утром их собрали и вернули в Красный Лиман, уже на партизанов не пошли. Рассказывали, что они написали отчет, словно на них напал отряд советских парашютистов, многих из них наградили. А нас, спросите? А наши, когда пришли, сначала чуть не... посадили! Откуда мы взялись, нас же райком не оставлял. Потом начальник Червонолиманского эмгэбэ агитировал меня в их училище. Тогда это была необычайная честь. Меня Бог спас, что я не согласился, и ничего мне за это не было. Сказал, что мечтаю стать журналистом и все. Он: «Подумай, мы тебе очень хорошую дорогу дали бы».
— Очевидно, не один раз были моменты, когда могли погибнуть?
— Ну, вы представляете, я сижу в блиндаже, крышу пробивает такая толстая бомба, и крутится у меня между ногами. И не взрывается! А как я с половиной кирпича бежал?.. Осталось в живых человек 500, а остальных немцы выкосили. А когда я парней в Студенку повел? Это же нужно быть идиотом, чтобы против такой силы так выступать. Сейчас бы ни за что не решился. А как граната между ногами взорвалась, и осколки мне ноги вот здесь нафаршировали? Не раз говорил, что я в земле не гнить буду, а ржаветь! И на Волыни не раз вояки-бандеровцы могли на тот свет спровадить, я же приехал туда убежденным сталинистом. Это уже как поехал, так был ярым националистом. Да были случаи — думаю, что меня Бог уберег.
— А как вы празднуете День Победы?
— Я его не праздную. Это для меня День скорби. Из моего поколения, 1922 года рождения, осталось в живых где-то 4—5%. А остальные погибли. Так чего я буду радоваться и хлебать ту похлебку?
P.S. Правда о войне от Димарова — в его произведениях. Перелистав дома его книги, нашла не одну, как он говорит, повесть или новеллу, написанную из жизни. «Син капітана», «Симон-різник», «Молитва по Марії», «Медалі», «Мама Люба», «Попіл Клауса», «Постріли Уляни Кащук» и многие другие. Однако попробуйте их отыскать в библиотеке, не говорю — в магазине. Даже рассказ «Полкирпича», опубликованный только в «Литературной Украине», годами ждет, вместе с новым сборником, своего издателя...+
Наталья МАЛИМОН, «День»